Николай купил букет, бутылку вина и бодро промаршировал под Риточкиными окнами. Хозяйку праздника сдуло с подоконника, она заметалась по кухне в вихре последних приготовлений, одновременно пытаясь убедиться, что из зеркала на нее смотрит именно писаная красавица, а не всклокоченная девица с очумелым взором. Отражение ей категорически не понравилось, но сделать уже было ничего нельзя, дверной звонок пронзительно тренькнул, и на ее робкое «кто там?», хотя и так было ясно кто, Николай томно прошептал:

– Ритуля, это я.

Встречи на улице были несколько другими. Сейчас Коля демонстративно закатывал глаза, вздыхал и норовил облапить новорожденную, сопровождая свои попытки неоднозначными шутками. Маргоша смущалась и млела от его внимания. Его поведение не казалось ей ни наглым, ни опасным, ни неприличным. Она кокетливо поводила глазками и хихикала: на семафоре весело мигал зеленый свет, а опустить шлагбаум, как она считала, можно в любой момент. Но захочется ли это сделать? Маргоша уже видела себя в длинной фате, подозрительно напоминавшей в мечтах тюлевую занавеску из гостиной.

Вспомнив Татьянин совет, не особо усердствовать в кухне, изображая умелую хозяйку, иначе жених впоследствии будет видеть в ней лишь повариху, прачку и уборщицу, Маргоша прощебетала:

– Поможешь мне накрыть? Я, вообще-то, не любительница хозяйничать, этим у нас в основном мама занимается.

Николай, хищно потирая руки, поперся за Маргошей, взглядом собственника оценивая ее тыл и предвкушая отличные выходные. Судя по всему, с этой малышкой проблем не предвиделось: недалекая дурочка, намылившаяся замуж. Женщины любят красивые обещания, собственно, вся их жизнь – сплошные обещания и ожидания. Так неужели трудно вплестись в ажурное кружево их надежд, а потом скользким червяком проползти между тонких нитей судьбы и быстро скрыться за горизонтом? Легко! Тем более что кружево-то он с собой не заберет. Вероятно, что краткосрочные романчики, которые Николай дарил женщинам, так и оставались одиночным ярким пятном в их биографии.